Пятница, 19.10.2018, 04:15
Главная Регистрация RSS
Приветствую Вас, Гость
Поиск
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Участие в локальных войнах » Куба

Тайная дипломатия в Карибском кризисе
50 лет назад, во многом благодаря разведчику Георгию Большакову, не разразилась ядерная война. 
 
 В 1992 году в Гаване состоялась конференция с участием ученых и политиков США, России и Кубы, посвященная событиям тревожной осени 1962 года. Роберт Макнамара, бывший американский министр обороны во время президентства Джона Кеннеди, тогда впервые признал, что «ядерная катастрофа была в двух шагах от нас».
 
Из чего исходил первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров СССР Никита Хрущев, приняв беспрецедентное военно-политическое решение о размещении советских ракет и ядерных боеприпасов на Острове свободы, в непосредственной близости от Соединенных Штатов (военно-стратегическая операция «Анадырь»)? Он был абсолютно уверен, что после разгрома американских наемников на Плайя Хирон в апреле 1961 года США постараются разгромить революционный режим на Кубе собственными силами.
 
 
Андрей Громыко, много лет стоявший у руля советской внешней политики, свидетельствовал, что Хрущев 29 мая 1962 года в разговоре с глазу на глаз сказал ему следующее: «Ситуация, сложившаяся сейчас вокруг Кубы, является опасной. Для спасения ее как независимого государства необходимо скрытно разместить там некоторое количество наших ядерных ракет. Только это может спасти страну. Вашингтон не остановит прошлогодняя неудача на Плайя-Хирон».
 
Хрущев утверждал, что у Москвы насчет замышляемой американцами агрессии имелись «достоверные данные».
Но одно дело заявить, что есть «достоверные данные» о намеченном нападении США на Кубу, другое – предъявить их. Разумеется, по вполне понятным причинам Хрущев все карты не раскрывал, и вплоть до недавнего времени широкая общественность ничего об этих замыслах не знала. Итак, что же говорит за то, что независимо от факта размещения советских ракет на Кубе США еще до этого планировали вторжение?
1 марта 1993 года газета «Бостон глоб» опубликовала ранее секретный доклад, подготовленный американским адмиралом Робертом Деннисоном в 1963 году и посвященный Карибскому кризису. В нем Деннисон отметил: разработка плана вторжения на остров (т.н. «Мангуста») была закончена, и войска получили приказ о готовности номер один между 8 и 12 октября 1962 года.
И все же, Джон Кеннеди в период кризиса постоянно доказывал своему брату Роберту, занимавшему пост министра юстиции в его администрации, что США неминуемо придут к войне, если они поставят Советский союз в положение, которое, по мнению Кремля, отрицательно скажется на его национальной безопасности или будет столь унизительным, что он потеряет уважение со стороны собственного и других народов.
А советская сторона?
Москвой также проводилась интенсивная и напряженная работа по поиску общих позиций и сближению взглядов. Главной связью был обмен посланиями между Никитой Хрущевым и Джоном Кеннеди, который с 23 по 28 октября 1962 года происходил ежедневно.
Не все до сих пор знают, что во время Кубинского кризиса Хрущев и Кеннеди договорились передавать свои письма друг другу через доверенных людей, минуя Госдепартамент США и МИД СССР. Звенья этой «цепочки» включали Роберта Кеннеди, советского посла в Соединенных Штатах Добрынина, журналистов, резидентов спецслужб. Данная переписка произвела в последствие сенсацию среди политологов и историков. Стали видны пружины тайной дипломатии лидеров двух сверхдержав. Одним из посвященных в секреты, связанные с Карибским кризисом, оказался сотрудник дипмиссии СССР в Вашингтоне Георгий Никитович Большаков, бывший фронтовик, выпускник военной академии. У него сложились прекрасные отношения с американскими политиками, журналистами, деятелями литературы и искусства. Через них он и «вышел» на Роберта Кеннеди, брата президента.
Было что-то в облике, в манерах, поведении Большакова, в его искреннем стремлении к развитию отношений между двумя ведущими государствами планеты, вызывавшее доверие американцев. Сам Георгий Никитович этим доверием дорожил – не только в профессиональном, но и чисто в человеческом плане. Тем более когда в одной из бесед с Большаковым Роберт Кеннеди открыто назвал одну из причин американо-советского противостояния в начале шестидесятых годов: «Брат считает, что напряженность между нашими странами возникла главным образом из-за непонимания…, неправильного толкования намерений и действий другой стороны».
Именно поэтому, заключил Роберт Кеннеди, президент США добивался расширения сети каналов информирования Москвы о своей политике «новых рубежей». Он требовал, чтобы каждый помощник хозяина Белого дома имел «своего русского в Вашингтоне». И когда была установлена связь с Кремлем через Большакова, на нее уже не могли воздействовать ни Пентагон, ни ЦРУ… Ясно, какую громадную военно-политическую ценность имел этот канал как для американского, так и для советского руководства. 
 В сентябре 1962 года Большаков вылетел в отпуск на Родину. Прибыв в столицу СССР, он сразу же отправился в Пицунду, где отдыхал Хрущев.  Никита Сергеевич принял Большакова в домашней обстановке – в расшитой украинской рубахе и соломенной шляпе. Присутствовал при разговоре и Анастас Микоян. Лидеров очень интересовал вопрос: так пойдут ли США на военную конфронтацию с Кубой или нет?
 
- Мы в Москве внимательно наблюдаем за вашими контактами с Робертом Кеннеди, через которого поддерживается связь с президентом, - сказал Хрущев.
 
Большаков как политический  (и не только) аналитик пропускал через себя и осмысливал огромный пласт информации. И без указания Москвы он прекрасно знал, что ее могло интересовать, какая международная проблема потребует дополнительного анализа и освещения. Он ответил утвердительно…
 
После обстоятельной беседы Хрущев на словах передал Большакову все, что Кремль намеревался довести до сведения Джона Кеннеди.
 
- Нам в Москве нужно знать все, - напутствовал Большакова Хрущев. Но при этом он ни разу не упомянул о ракетах, а тем более – о ядерных боезарядах, размещенных на Кубе.
 
Через несколько дней Большаков возвратился в Соединенные Штаты. Он был принят Робертом Кеннеди и изложил устное послание Хрущева президенту США. Большаков подчеркнул: советское руководство считает, что за последнее время обстановка в мире обострилась главным образом вследствие враждебных действий Америки против Кубы. Москва разочарована подобным развитием событий в опасном направлении. В Кремле рассматривают отдельные шаги президента Кеннеди как попытку разговаривать с СССР с позиций силы. Однако глава американского государства прекрасно знает, что такой разговор невозможен и что это может привести к ухудшению, а не к улучшению отношений между США и Советским союзом, к чему стремится президент. Ведь он сам неоднократно признавал равное соотношение сил между обеими странами. Необходимо сделать все для уменьшения напряженности, а не для ее усиления путем вмешательства во внутренние дела других государств.

«Мы снова повторяем, что Советский союз направляет на Кубу оружие только оборонительного характера, а не для агрессивных целей против какого-либо государства Американского континента, включая Соединенные Штаты», - дословно процитировал Большаков слова Хрущева. И передал устное заверение советского лидера, что Кремль, хорошо понимая положение президента Кеннеди, не будет предпринимать каких-либо действий в отношении Соединенных Штатов до выборов в Конгресс в ноябре 1962 года. Москва надеется, заключил Большаков, что по окончании избирательной гонки мы приступим к новому раунду активных переговоров (в конце ноября 1962 года во время предполагаемого визита Н. Хрущева на Кубу, планировалось подписание межгосударственного официального договора о размещении на ее территории определенной группировки советских войск).

Роберт Кеннеди незамедлительно довел сообщение, переданное Большаковым, до своего старшего брата. Одновременно через посла СССР в Гаване мнения сторон доводились и до кубинского руководства. Шел активный процесс выхода из кризисной ситуации, узлы которой в буквальном смысле слова держали в своих руках Роберт Кеннеди, Анатолий Добрынин и Георгий Большаков (В вышедших в 1994 году мемуарах Сергея Хрущева об отце упоминается особая роль этой «тройки», состоявшей из одного американца и двух русских).

Надо ли говорить, в какой сложной обстановке Большакову пришлось выполнять свою особую миссию в Вашингтоне. Его положение, а также других советских дипломатов в американской столице и в Нью-Йорке, в штаб-квартире ООН, крайне осложнялось тем, что Москва упорно отрицала факт установки наших ракет у берегов США, в то время как об американских ракетах знал весь мир и секрета из этого не делали. Правду же о секретных перебросках на Кубу советского ракетно-ядерного оружия до представителей СССР в Соединенных Штатах не доводили (разумеется, скрывали ее и от народа).

И каково же было Большакову, его коллегам, когда фотографии стартовых площадок на Кубе американцы продемонстрировали всему миру. Большакова постоянно мучила почти физическая боль в связи с тем, что Роберт Кеннеди и другие люди из окружения президента США, искренне желавшие урегулирования кризиса и нормализации отношений с СССР, могли обвинить своего советского визави в неискренности. Случись это – и канал связи мог бы рухнуть, а следовательно – и усилия советской и американской сторон по прекращению конфронтации. Но Большаков в той ситуации не сделал ни одного неверного шага…

В результате обоюдных уступок Карибский кризис удалось благополучно разрешить. 20 ноября 1962 года Джон Кеннеди объявил о снятии блокады с острова. А советские ракеты к тому времени уже были оттуда вывезены. Начались взаимные поиски путей к ослаблению международной напряженности, к разрядке.

А что же Большаков? Вскоре после окончания драматических событий его пригласил к себе Роберт Кеннеди. Он выглядел счастливым, но очень усталым: перипитии кризиса дались ему нелегко. Он обратился к Большакову с такими словами:
 
- Теперь нам нужно поскорее забыть все происшедшее в эти тринадцать напряженнейших и тревожных дней (с 16 по 28 октября 1962 года) и начать, как предлагает президент, с чистого листа, по-новому, не озираясь на прошлое. Из свершившегося обе стороны должны извлечь уроки, сделать надлежащие выводы. Президент считает, что прежде всего нам не следует сваливать вину на кризис с одного на другого. Не нужно выставлять себя победителем, а другого – побежденным.
 

Это была последняя встреча министра юстиции США, будущего сенатора и кандидата в президенты с Большаковым. После чего канал связи через последнего был закрыт. «Русские, - писал в последствие Роберт Кеннеди, - посчитали, что положение Большакова получило огласку и его лучше всего отозвать». Выполнив свою миссию, Георгий Большаков уехал в Москву.

Осмысливая сегодня события полувековой давности, нельзя не задуматься: даже один человек, причастный к миру большой политики, глубоко знающий и анализирующий ее, может сделать правильные прогнозы и выводы. А правильный прогноз – это верное политическое решение. Чего, к сожалению, и сегодня далеко не всегда хватает нынешним государственным мужам.

 
Анатолий Челомбитько,
участник военно-стратегической
операции «Анадырь»…
Категория: Куба | Добавил: dvm (20.09.2012)
Просмотров: 1221